ФГБУ «НМИЦ ГЕМАТОЛОГИИ» МИНЗДРАВА РОССИИ
Адрес
Москва, Новый Зыковский проезд, д. 4
Телефоны для справок и записи к врачу (пн—пт: с 8:00 до 17:00)

Ольга Алешина: врач-гематолог должен быть многогранным и эмоционально устойчивым

12.10.2021

Если у человека активная жизненная позиция, системный аналитический склад ума, да еще и княжеское имя, успех гарантирован. Яркий тому пример — заведующая обсервационным отделением НМИЦ гематологии Ольга Александровна Алешина. Не каждому под силу справляться с такими нагрузками. Она смогла, а значит, недаром мечтала о выполнении специальных задач и военных погонах под белым халатом. Об этом в эксклюзивном интервью редакции blood.ru.

Ольга Александровна, расскажите, почему вы связали свою жизнь с медициной?

В нашей семье нет врачей, нет медиков. Брат всю жизнь мечтал стать врачом и даже окончил медицинское училище. После армии пытался поступить в военно-медицинскую академию, но не прошел по баллам. Глядя на него, я думала: «Чтоб я пошла в медицину? Да никогда!». Мне казалось, что я боюсь крови, и у меня больше математический склад ума. Я училась в физико-математической школе. Весь класс поступал в МГУ либо МИФИ. Находясь в поиске своего призвания, я увидела в Московский академии им. Сеченова военный факультет. И тогда мне показалось, что военный врач, с одной стороны, это очень романтично, а с другой, у него миссия по-настоящему спасать людей. В итоге, не знаю, то ли судьба, то ли случайность, но в 2004 году я успешно поступила именно на этот факультет.

Почему не сложилось с профессией военного врача и почему выбрали гематологию?

Родина должна была все решить за нас. У нас у всех был контракт на три года после академии. Меня должны были отправить служить в Московский военный округ. Но Министерство обороны с нами разорвало контракт на 5 курсе, и мы оказались предоставлены сами себе. Соответственно, встал вопрос, какую специальность выбрать. Очень нравилось терапевтическое направление: кардиология, гепатология. Я даже ходила в терапевтический кружок. Между тем, всегда вызывала интерес онкология, как быстро развивающаяся научная специальность. При этом гематология для студентов — это неизвестная «черная дыра» в медицине. Но я понимала, что в этой области работают очень редкие специалисты, и крайне необходимые.

Что стало решающим фактором при выборе направления?

У нас в институте была всего одна лекция, на которой обсуждали хронический лимфолейкоз, и одно практическое занятие в онкоцентре им. Н. Н. Блохина. Я его очень хорошо запомнила. Османов Евгений Александрович тогда рассказывал про лимфому Ходжкина. Он привел своего пациента и сказал: «Видите, какая результативность!». И результаты терапии действительно поразили. Захотелось узнать об этой таинственной специальности. Гематология — это намного шире, чем одна специальность. Это вообще вся медицина. Поступает больной, а его заболевание может проявиться как любая инфекция или опухолевое образование, при этом поражая любой орган или ткань организма. И получается, ты должен разбираться во всех специальностях. Для прохождения ординатуры я подала документы в НМИЦ кардиологии и в НМИЦ гематологии, и, что самое интересное, поступила и туда, и туда. Но выбор пал на гематологию. Так я и оказалась здесь в 2010 году.

Какие были трудности в начале работы?

Я всем ординаторам рассказываю свою историю. Поначалу было непонятно всё. Никогда не забуду первую утреннюю большую конференцию, на которой произносят: «Состояние пациента после терапии DexaBEAM». Я у себя фиксирую, нужно посмотреть, что за таблетка. Позже я поняла, что это первые буквы препаратов курса полихимиотерапии, которые входят в него. Непонятным и сложным поначалу казалось все, поэтому пришлось очень много читать, изучать. Два года за руку с куратором мы не ходили, здесь очень быстро вводят в практический процесс.

До обсервационного отделения вам пришлось поработать во многих других отделениях Центра?

Начинала я свой трудовой путь ординатора с отделения интенсивной высокодозной химиотерапии гемобластозов с круглосуточным стационаром под руководством Сергея Кирилловича Кравченко. В большей степени занималась терапией лимфом, в том числе была увлечена лечением пациентов с такими агрессивными лимфомами, как лимфомы ЦНС. В дальнейшем я поступила в аспирантуру к Евгению Евгеньевичу Звонкову в отделение химиотерапии лимфом. И свою кандидатскую работу я писала, изучая диффузную В-крупноклеточную лимфому, ее молекулярные особенности, значение В- клеточной клональности и других факторов риска. А потом получилось так, что в отделении гематологии нужны были врачи. В отделении химиотерапии лимфом еще не было больных, так как оно только открывалось, а отделение гематологии активно работало. И получилось так, что я там и осталась вплоть до апреля 2020 года.

Планы изменились в связи с пандемией COVID-19?

Верно. Первый подтвержденный случай COVID-19 в Центре зафиксировали 17 апреля 2020 года — это была пятница, в этот день я была ответственным терапевтом. Коронавирусная инфекция была выявлена у первичной тяжелой пациентки с острым миелойдным лейкозом в индукции, ей только закончили первый курс. Женщина поступила к нам из другого медицинского центра и через несколько дней была переведена в реанимацию с тяжелой дыхательной недостаточностью, с пневмонией. Все мазки на COVID у нее были отрицательные, лишь в бронхоальвеолярном лаваже удалось подтвердить новую короновирусную инфекцию. Всю ночь команда, состоявшая из Веры Витальевны Троицкой, Татьяны Владимировны Гапоновой и Геннадия Мартиновича Галстяна, решала организационные вопросы. Понятно было, что вне специализированного учреждения такая больная находиться не могла. И тогда стало понятно, что от COVID-19 не скрыться. Появилась необходимость «фильтрации» больных. И уже в понедельник, 20 апреля, в НМИЦ гематологии заработало обсервационное отделение для обследования поступающих больных на коронавирусную инфекцию.

Фактически вы оказались на передовой? Это и риск заразиться, и тут же нужно спасать тяжелых гематологических пациентов?

Все первичные больные, особенно с острыми лейкозами, или другими тяжелыми заболеваниями системы крови нуждаются в помощи здесь и сейчас. Большинство поступают экстренно в тяжелом состоянии, и зачастую они не могут ждать даже несколько часов. Нам первым приходится справляться с жизнеугрожающими осложнениями. Конечно, мы проводим все диагностические мероприятия по установлению, уточнению самого диагноза, так и по выявлению осложнений и купирования их. Если пациенту показан гемодиализ или какая-то другая экстренная процедура (плазмоферез, лейкоцитаферез), мы выполняем это у нас. В отделении 18 коек. В нашем подразделении все пациенты находятся в одноместных боксах, изолируются до подтверждения статуса по COVID. Наша задача — развести пациентов, чтобы они не находились в одной палате. Тестирование у нас проводится очень быстро, в этот же день мы знаем результат, но ждем как минимум двух отрицательных подтверждений. Так мы предотвращаем заражение пациентов, которые уже проходят лечение в Центре.

Не было страшно взять на себя обязанности и ответственность заведующего?

Конечно, страшно. Во-первых, я даже не столько врач была, как старший научный сотрудник. Я всегда вела пациентов и дежурила, но моя основная ставка была — старший научный сотрудник. Под руководством Елены Николаевны Паровичниковой я занималась многоцентровым клиническим исследованием по изучению острых лимфобластных лейкозов, и вдруг, отделение, да еще такое тяжелое. Как на заведующего, помимо работы с пациентами, на меня ложилась организационная работа по созданию полноценного отделения в соответствии со всеми нормами. Нужно было заниматься и материально-техническими вопросами, и подбором кадров.

Что самое сложное в работе?

В отделении мы работаем в защитных костюмах. Пациенты не видят наши лица и не запоминают имен. Иногда говорят: «Когда вы меня уже отдадите в „нормальное“ отделение?»,— это бывает обидно. Работу нашего отделения можно сравнить с работой бригады скорой, которые первые оказывают экстренную и неотложную помощь, а все лавры и успехи терапии достаются лечащему врачу. Пациенты редко запоминают наши имена. Я сама очень долго работала в отделении, и когда больной поступает, ты с ним с утра до ночи. Нужно и диагноз установить, и подготовить к химиотерапии. Действительно много сил уходит на это, но ты знаешь, что потом тебя ждет разрешение острой ситуации и совместная победа. В обсервации, как на войне, выдохнуть не получается. Тяжело, правда, тяжело. Как выживаем? Большой интерес и смена деятельности. Врачи ротируются в наше отделение, в основном, молодые врачи, ординаторы.

Получается, что вы — кузница кадров?

В какой-то степени. Через наше отделение проходят все пациенты Центра с различными патологиями, и в Центре нет ни одного такого отделения, в котором был бы такой спектр заболеваний, кроме поликлиники. Для ординаторов это очень полезно, они видят больных с тем самым началом заболевания, о котором еще мало что известно, как его нужно диагностировать, что нужно еще подтвердить, и как справиться с первыми проявлениями заболевания.

Если вернуться к вашей диссертации, в чем была новизна?

Исследование стало первой работой в мировой практике, посвященной исследованию мутаций гена SOCS1 у больных диффузной В-крупноклеточной лимфомой, которым были выполнены интенсифицированные программы химиотерапии. Мы тогда впервые изучили тот вопрос, что молекулярные методы исследования позволяют выявить поражение костного мозга, когда его еще не видно морфологически. И мы пришли к выводу, что даже минимальное вовлечение костного мозга при этом заболевании имеет значение. Потому что больных диффузной В-крупноклеточной лимфомой с поражением костного мозга сразу относят к группе высокого риска, у них риск повтора заболевания или неэффективности химиотерапии значительно выше, чем у тех пациентов, у которых нет вовлечения костного мозга. За эту работу, отправив свой тезис на крупную американскую гематологическую конференцию (ASH 2014 — American Society of Hematology), я получила гранд как молодой ученый. В 2020 году на этой конференции мы получили еще одну премию, показав, что летальность от COVID-19 у пациентов с гематологическими заболеваниями десятикратно превышает летальность среди общей популяции людей.

Награды — это же такое временное. Конечно, это важно, но важнее не сама награда, а понимание того, что то, что мы делаем, интересно и важно. Приобретенный опыт и знакомство с людьми, которые могут быть примером, вот это главное. Мне посчастливилось посмотреть гематологию не только в нашей стране. Я проходила стажировку в течение трех месяцев в университетской клинике города Лейпциг. У профессора, известного гематолога Дитгера Нидервизера. В 2017 году я проходила обучение по программе профессионального обмена, меня пригласили из посольства США поучаствовать в этой программе. Нас было 15 человек из разных стран, я единственная представляла Россию. Мы ездили в различные медицинские и социально значимые учреждения. И этот опыт был очень важен. Мы посетили много онкологических учреждений и различные общественные организации, например, общество пациентов с раком молочной железы.

Этот опыт помог вам в работе с фондом борьбы с лейкемией?

Фонд «Борьбы с лейкемией» организовал очень важную пациентскую структуру под названием «Равный консультант». Когда ко мне обратились и предложили стать наставником, врачом-гематологом программы, я сначала не поняла, а потом вспомнила зарубежный опыт и поддержала идею. Я выступаю в роли врача-куратора. Консультанты — это те, кто смог пережить болезнь, и теперь их задача — помочь больным на химиотерапии. Равные консультанты помогают преодолеть страх перед неопределенностью, рассказывая свой опыт, и просто являясь примером успеха, они могут ответить на организационные, бытовые вопросы и даже поговорить на «неудобные» или «стыдные» темы, которые пациенты не хотят или не могут морально обсуждать с врачом.

Как это выглядит на практике?

Я присутствую на всех встречах и обучающих семинарах для «равных консультантов», и мы обсуждаем многие вопросы. Конечно, они не касаются лечебных вопросов, они не могут назначать лечение или рекомендовать препараты, они обсуждают бытовые вопросы или свои страхи и ощущения. У пациента, на самом деле, очень большое количество вопросов по жизни: а когда вырастут волосы, а каким шампунем лучше пользоваться, а можно ли ходить в солярий после химиотерапии, как сказать родственникам и друзьям о заболевании? Эти вопросы с лечащем врачом и некогда обсуждать, да и многие даже не спросят, а работа «равного консультанта» в этом незаменима. Это общение с равными улучшает качество жизни пациента и настрой на химиотерапию и, таким образом, в целом лечение. А это 50% успеха.

Что можете сказать про оказание гематологической помощи в регионах?

Посетив достаточно много регионов, я поняла одну вещь: очень многое зависит от главного гематолога и врачей на местах, от их желания что-то менять и учиться. Гематология быстро развивается, и надо успевать. А главные гематологи должны быть и специалистами, и организаторами, чтобы понимать, как лучше (с кем можно скооперироваться, куда направить или перенаправить анализы для лабораторных исследований, которые крайне необходимы, если таких лабораторий нет в регионе, и прочее). Но, как говорится, кто хочет, тот ищет возможности, кто не хочет — ищет причины.

Работа в составе мобильной группы НМИЦ гематологии.

Ваши наставники и учителя?

Сложно выделить кого-то одного. На самом деле, все отделения, через которые я проходила, это для меня огромный опыт, и каждый заведующий внес свою лепту, и я безумно благодарна всем. Я безумно рада, что застала Андрея Ивановича Воробьева, я видела эти конференции. Бесценен и тот опыт, который мне подарил Сергей Кириллович Кравченко и все врачи отделения. Отделение химиотерапии лимфом, и мой научный руководитель Евгений Евгеньевич, очень классный и дружный коллектив. Все научные и терапевтические вопросы решались очень оперативно, а в отделении всегда царит атмосфера поиска самого современного и оптимального клинического решения. Специалист, на которого я равняюсь, это Елена Николаевна Паровичникова. Умная, справедливая, высокомотивированная и красивая. Работая плечом к плечу с ней, невозможно не любить гематологию. Огромный пласт знаний мне дала Вера Витальевна Троицкая и отделение гематологии. «Гематология — это острые лейкозы»,— как говорил Томас Бюхнер, один из известнейших врачей-гематологов. В этом отделении я научилась очень многому, и, наверное, как раз оперативности и принятию решений в сложных ситуациях. Отделение гематологии также открыло для меня возможности международного опыта. Елена Николаевна и Валерий Григорьевич разглядели во мне специалиста, который сможет представлять наши интересы и в других странах. И сейчас являюсь участником Европейской научной группы по изучению острых лимфобластных лейкозов у взрослых.

Есть разница между зарубежной и российской гематологией?

Особо не отличаются. Конечно, у них разработки и инновации чуть вперед идут, больше грантов и больше возможностей у науки. Это показала современная клеточная терапия, которую очень тяжело внедрить у нас.

В НМИЦ гематологии работают фанаты своего дела?

Здесь остаются только те, которые обожают гематологию. Те, кто понимает, что им тяжело, уходят из Центра. Эта та специальность, где нужно много знать и быть все время на волне. Если ты сегодня что-то не прочитал и не познал, завтра уже можешь за этим не успеть. Все новое ложится еще на более новое. Не зря один из первых таргетный препарат появился именно в гематологии. При лечении ХМЛ, и это был прорыв в терапии, и понеслось… Многие препараты, которые применяют в онкологии, тоже пришли через гематологию. Специалист-гематолог должен быть многогранным и эмоционально устойчивым.

Как спастись от выгорания на работе?

Выгореть никак нельзя, это же не значит, что я с утра и до ночи живу только профессией, поэтому приходится эмоционально себя подпитывать. Я активно занимаюсь спортом, это обязательно — физические нагрузки. Я люблю познавать что-то новое, сегодня я пошла петь, а завтра пойду танцевать. Я могу себя попробовать в искусстве, где ничего не умею. Это такое преодоление себя. Например, я безумно боюсь высоты, но очень хотела прыгнуть с парашютом. И я это сделала, правда, за несколько дней до часа икс я думала, что я точно потеряю сознание, но желание преодолеть свой страх оказалось сильнее. Все это для меня эмоциональная разгрузка. А еще мне кажется, что для каждого человека, важна вера в чудеса. Есть что-то такое незримое, что помогает нам по жизни, в том числе и справляться с трудностями.

Борьба с выгоранием. Прыжок с парашютом с высоты 4 тысячи метров.

Кто из исторических личностей вам импонирует?

Мне мама всегда говорит, что назвала Ольгой в честь княгини Ольги. У нее, конечно, была тяжелая судьба, нужно было быть сильной женщиной. Мне кажется, это имя отразилось на моем характере.

Что цените в людях?

Честность и открытость. Я сама очень открытая, порой даже слишком, и эмоциональная, и мне импонируют люди, которые тоже открытые. Но с другой стороны, я понимаю, что люди разные, и каждый приспосабливается по-своему, кому-то наоборот проще все держать внутри себя.

Вы победитель по жизни?

По крайней мере, мне хочется им быть.

Форма обратной связи для пациентов

Данная форма не предназначена для записи на консультацию.

ЗАПИСЬ на консультацию осуществляется ТОЛЬКО ПО ТЕЛЕФОНАМ:

+7 (800) 775-05-82 и +7 (495) 612-45-51 (пн—пт: с 8:00 до 20:00)

Форма обратной связи для доноров
Форма обратной связи в приемную комиссию
Форма обратной связи - Директору
Сообщение о факте коррупции
Сообщение в пресс-службу
Сообщение в ВЕБ-поддержку

Форма предназначена для комментариев о функционировании официального сайта НМИЦ гематологии

Отзыв
Запрос медицинских документов

Форма предназначена только для отправки заявки на выдачу медицинских заключений, справок, выписок и других медицинских документов и их копий.

Без прикрепленного заявления, паспорта и документа, подтверждающего статус законного представителя, форма обратной связи не может быть отправлена.

Подробнее о порядке выдачи медицинских документов и их копий

Скачать бланк заявления

Прикрепить файлы (размер каждого файла до 4 Мб) (без прикрепленных документов форма обратной связи не может быть отправлена)

Вы можете приложить дополнительные документы или материалы в электронной форме, более полно раскрывающие суть вашего обращения. Размер файла вложения не может превышать 4 МБ. Для вложений допустимы следующие форматы файлов: txt, doc, rtf, xls, pps, ppt, pdf, jpg, bmp, png, tif, gif, pcx, mp3, wma, avi, mp4, mkv, wmv, mov, flv.

Запрос медицинских документов - Тест

Форма предназначена только для отправки заявки на выдачу медицинских заключений, справок, выписок и других медицинских документов и их копий.

Без прикрепленного заявления, паспорта и документа, подтверждающего статус законного представителя, форма обратной связи не может быть отправлена.

Подробнее о порядке выдачи медицинских документов и их копий

Скачать бланк заявления

Прикрепить файлы (размер каждого файла до 4 Мб) (без прикрепленных документов форма обратной связи не может быть отправлена)

Вы можете приложить дополнительные документы или материалы в электронной форме, более полно раскрывающие суть вашего обращения. Размер файла вложения не может превышать 4 МБ. Для вложений допустимы следующие форматы файлов: txt, doc, rtf, xls, pps, ppt, pdf, jpg, bmp, png, tif, gif, pcx, mp3, wma, avi, mp4, mkv, wmv, mov, flv.

Тестовая форма
Тестовая форма - Отзыв