26 февраля 2026 года Национальному медицинскому исследовательскому центру гематологии исполнится 100 лет. Какими были первые годы Института переливания крови? Какие отделения были открыты, как был организован прием пациентов и доноров, как проходила процедура переливания крови? Об этом и о многом другом рассказываем в серии публикаций, посвященных истории Центра.
Первые годы Института переливания крови
Сначала в Институте было три отделения: лаборатория, операционная и стационар. Основатель и первый директор института А. А. Богданов активно писал в газеты и журналы статьи, где пропагандировал «обменные» переливания крови для борьбы с «советской изношенностью», повышения жизнестойкости и продления жизни». В книге «Год работы Института переливания крови» он писал: «Когда стало известно об учреждении Института, немедленно начали поступать заявления от пациентов, нуждающихся в переливании. В случаях особо спешных отказывать было нельзя, и уже в мае была сделана врачами института первая операция от его имени, хотя и вне его стен, в чужой операционной. Это был случай тяжелого по степени и форме малокровия у одного ответственного работника. Операция была очень удачна».
Первого больного в стенах Института приняли 1 июля 1926 года: «Прямо уже в Институт поступил больной в тяжелом состоянии, – вспоминал А. А. Богданов, – ответственный работник из провинции: пришлось пригласить временных сестер и сиделок, началась клиническая работа Института».
В июне 1927 года Наркомздрав принял решение о расширении Института: открылись экспериментально-биологическое (руководитель – А. А. Богомолец) и экспериментально-клиническое (руководитель – Х. Х. Владос) отделения. Фактически экспериментально-клиническое отделение стало первой в СССР и в мире специализированной гематологической клиникой.
Сначала будущий пациент беседовал с врачом, а потом врач совместно с директором решали: «следует ли делать переливание и представляет ли случай научный интерес». «Если больной неимущий, и своих доноров у него нет, то приходится тут же решить и другой вопрос – достаточно ли случай важен и интересен, чтобы Институт мог принять уплату донору за счет своих ограниченных средств «на научные цели», – писал Богданов. Когда решение об операции (а в это время трансфузия была хирургической операцией) было принято, у пациента определяли группу крови, делали общий анализ крови и, при необходимости, дополнительные исследования: на кальций, свертываемость и т.д. После этого кандидат на переливание шел к терапевту, который в беседе определял общее состояние: «Как показал опыт, – писал Богданов, – состояние памяти тесно связано с физическим здоровьем мозга. Поэтому мы стараемся простым способом измерять и способность запоминания». При необходимости, терапевт отправлял пациента к главному хирургу, невропатологу, окулисту и рентгенологу. Потом начинали поиски донора.
В первые годы работы поиск доноров был непростой задачей: «Если он не доброволец, жертвующий свою кровь для данного больного в силу личной связи, то это – «платный донор», продающий свою кровь за деньги», – констатировал Богданов. Плата составляла 20 копеек за один кубический сантиметр – примерно 40 рублей за стакан крови. За одно переливание донор мог получить 80-150 рублей, и это, по словам Богданова, было «достаточным побуждением»: за первые месяцы работы в Институте была зарегистрирована «не одна сотня желающих» стать донорами.
За состоянием пациентов, которым перелили кровь, следили, особенно если показанием к переливанию были «нервное истощение и общая изношенность организма». Донорам рекомендовали принимать железо и мышьяк и предлагали вернуться в Институт через 3-4 недели после переливания на контроль. «А в дальнейшем мы рассчитываем завести кадры постоянных доноров, с помесячной оплатой, которые немедленно по требованию являлись бы сдавать кровь не меньше как раз в месяц», – писал Богданов.
К этому времени переливание крови вышло далеко за стены Института, и для работы других медицинских учреждений с июня 1926 года в Институте стали изготавливать стандартные сыворотки для определения группы крови. Тогда же начали изучать причины посттрансфузионных реакций.
Далеко не все в медицинском сообществе приняли новое учреждение. А. А. Богданов 19 января 1928 года писал членам правительства: «…Медицинский мир в целом неприязненно принял новое учреждение… Особенно возмущало их то, что я начал работу с прежними сотрудниками, мало известными врачами, не предоставляя ученым верхам дать тех, кого они найдут нужным… Центральная штатная комиссия сильно сократила намечавшийся штат, не дали постоянного консультанта-венеролога». Отсутствие венеролога обернулось чрезвычайным происшествием: один из участников переливания заразился сифилисом. Реакция последовала незамедлительно: в штат был введен не только венеролог, но и гематолог (и, тем самым, заложены основы междисциплинарности Института), выработаны правила предварительного обследования доноров, создана лаборатория для опытов над животными, а заместителем директора Института стал профессор А. А. Богомолец.
К октябрю 1927 года в Институте провели 200 операций переливания крови, а к апрелю 1928-го – уже 400. Кроме этого, здесь знакомили практикующих врачей с переливанием, готовили стандартные сыворотки, аппараты для переливания крови, комплектовали донорские кадры. Работали новые сотрудники – профессора, знаменитости каждый в своей сфере: терапевт, председатель Московского терапевтического общества, декан медицинского факультета 2-го МГУ М. П. Кончаловский, позже – известный судебный медик-изосеролог Н. В. Попов, а также хирург, руководитель факультетской клиники и кафедры факультетской хирургии 2-го Московского медицинского института им. Н. И. Пирогова С. И. Спасокукоцкий. Он возглавлял хирургическое отделение Института переливания крови, базой для которого стала его факультетская клиника, тогда она называлась Всесоюзный исследовательский центр проблем переливания крови в хирургии. С. И. Спасокукоцкий и его ученики уделяли большое внимание созданию аппаратуры для заготовки, хранения, транспортировки и переливания крови, а также другим вопросам, связанным с трансфузиологией. Под его руководством были определены показания к переливанию крови при операционном шоке, травмах, отравлении, ожоговой болезни, инфекционных заболеваниях и анемии. Результаты этих исследований обобщены в монографии С. И. Спасокукоцкого и В. Я. Брайцева «Переливание крови в хирургии» (1935).
